Заметки из «Писем к Вере» Владимира Набокова

Читать чужие письма оказалось очень необычно и соблазнительно. Особенного удовольствия добавил тот факт, что я мало знал о Набокове и его жизни до этого — ну кроме того, что он билингв, автор «Лолиты», и писал свои романы на нескольких языках.

Эта книга появилась благодаря литературоведу Брайану Бойду. Вера Евсеевна, жена Набокова, после долгих уговоров надиктовала ему письма мужа, адресованные ей. А Брайан затем расшифровал и издал эти записи.

Спойлер: как признаётся в предисловии составитель, есть стойкое ощущение, что Вера Евсеевна многое утаила.

Книга мне очень понравилась. Во-первых, это смешно. Набоков — ещё та язва, а вместе с литературным талантом это качество играет особенно яркими красками — например, «декольте на 48 персон», «такой гладкий, что аж скользко глазам».

Во-вторых, учитывая, что это письма к жене, это очень нежно и трогательно: если не знаете, что писать партнёрам, но хотите растопить их сердечко, советую подсмотреть.

В-третьих, это очень интересно и завораживающе. Как будто из-за плеча смотришь на повседневную жизнь умного человека, следишь за его мыслями, за тем, как он принимает решения. Смотришь его рисунки бабочек и веселые каракули для сына. Ну и понимаешь, что даже великий писатель Владимир Набоков — обычный человек с обычными проблемами. Немного франт — внимательно выбирает, что надеть, хвастается новой одеждой, оценивает внешний вид других. И покупает шоколадки Nestle (шоколадка Nestle в Берлине в начале XX века, представляете!).

Цитаты:

  1. Позднее часть архива Набокова была передана в Нью-Йоркскую публичную библиотеку, в которой ныне хранятся оригиналы его переписки с женой.
  1. Адрес Набоковых в Чехии: Praha Trida Svornosti, 37 Smichov
  1. Но – дудки! Так развернусь, что, локтем заслонившись, шарахнутся боги… Или голова моя лопнет, или мир – одно из двух. Вчера я ел гуся. Погода морозная: прямые розовые дымки и воздух вкуса клюквы в сахаре.
  1. Я никогда не думал, что буду грезить о Берлине, как о рае… земном (рай небесный, пожалуй, скучноват – и столько там пуха, серафимского, что, говорят, запрещается курить. Иногда, впрочем, сами ангелы курят – в рукав, а когда проходит архангел – папиросу бросают: это и есть падающие звезды).
  1. Качество их было сомнительное, но я лучше писать и не старался, считая, что я творю маленькие чудеса, а при чудесах думать не надобно.
  1. По дороге домой (погода к пяти часам стала райской) продолжал сочинять, купил бритвенное лезвие, переменил книжку, приобрел новые подвязки (сегодня старые порвались), а также… симпатишный серый галстух (длинный) и, совсем уж раскутившись, разорился еще на плитку шоколада Nestles с орешками.
  1. Погода ужасная, святые гадят.
  1. Боксуша продолжает на меня глядеть мутными глазами. Вчера он произвел подряд 157 лайка.
  1. Очень бодренько тебе пишу опять, хотя от тебя neither rumour nor smell.
  1. Вообще, убога и грязна жизнь в Праге.
  1. Только что прочел в «Последних новостях» пошлейшую и глупейшую статью Адамовича о пошлейшем и глупейшем романе Лоренса. Педераст о педерасте.
  1. Сегодня завтракал около Люксембургского сада с Сергеем и его мужем. Муж, должен признаться, очень симпатичный, quiet, совершенно не тип педераста, с привлекательным лицом и манерой. Я все же чувствовал себя несколько неловко, особенно когда на минуту подошел какой-то их знакомый, красногубый и кудрявый.
  1. Темный, чистенький, узенький костюм так лоснится, что скользко глазам.
  1. Когда-то Теффи, дебелая и белошеяя, сидела в «Бродячей собаке», в декольте на сорок восемь персон, и приблизительно столько же молодых людей с проборами присасывались все вместе к ее плечам, а теперь это страшноватенькая старуха с лицом, необыкновенно похожим на галошу.
  1. Это патологический болтун, битый час мне рассказывавший с разных сторон и концов одну и ту же историю (как он попал в 26-м году под автомобиль), перебивая самого себя фразой «ту кат э лонг сторри шоррт», но так как самая эта фраза напоминала ему ту или другую «особенность английской жизни», то она уводила его в новый словесный закоулок, откуда он кружным путем возвращался к центру рассказа.
  1. Yellow-blue bus, я люблю вас.
  1. Читал на ночь «Seven Pillars of Wisdom» полк. Лоуренса, очень длинно, двух было бы достаточно.
  1. «Дневник» Арн. Беннетт.
  1. «I keep getting letters telling me that you are my find of the season».
  1. (О кроссвордах) Крестословицы.
Рисунок кроссворда Владимира Владимировича из письма от 6 июля 1926 года. Источник: arzamas.academy
Share
Send
Pin
Jun 17   книги
Popular